КОРОЛЕВСТВО ПРЯМЫХ ЗЕРКАЛ

Как вернуть Голос своей Душе

Глава 1: Слово и Осколок

В мире Оли не было ничего реальнее, чем слова.

Для других они были просто знаками на бумаге, звуками в воздухе. А для нее, семнадцатилетней, они были живыми существами. Каждое слово имело свой вес, свой цвет, свою температуру. Слово «сонца» было теплым и золотым, и

пахло пыльцой. Слово «крыніца» было холодным, прозрачным и звенело, как самый чистый хрусталь.

Она не «учила» язык. Она с ним дружила. Она была его Хранительницей. И он отвечал ей взаимностью, трижды возводя ее на трон, который для других назывался «Республиканская Олимпиада». Для нее же это было просто

подтверждением их союза. Она и Слово. Слово и она.

В ее мире все было прямым. Как лучи света. Как стебли трав.

Как взгляд, когда говоришь правду.

А потом, в один серый, пахнущий пыльными шторами день, ее вызвали в кабинет директора. Директор была женщиной, сотканной из «кривых» слов. Из

слов «нельга», «павінна», «як усе». Она не говорила. Она — выносила приговоры. Она посмотрела на Олю не как на победительницу, а как на

аномалию. Как на системный сбой, который нужно устранить.

И она произнесла фразу, которая стала первым осколком кривого зеркала, вонзившимся в самое сердце Олиного мира.

— Нам личности в школе не нужны, — сказала она тихо,

почти буднично, как будто говорила о погоде. — Мне

когда-то тоже пообломали рожки. И я сделаю с тобой то же

самое.

В этот момент Оля впервые поняла, что есть два мира.

Ее мир — мир Прямых Зеркал, где каждое слово отражало

истину.

И их мир — Королевство Кривых Зеркал, где главная задача — исказить, уменьшить, «обломать» все, что светится слишком ярко.

Она вышла из кабинета, и мир вокруг поплыл. Слова, которые раньше были ее друзьями, теперь казались опасными. Она впервые почувствовала страх быть собой. Она пришла домой, бросила портфель на пол и подошла к самому обычному зеркалу в прихожей. Но сегодня она смотрела в него другими глазами. Она искала в своем отражении те самые «рожки», которые нужно «обломать». Она искала в себе ту самую «личность», которая «не нужна».

И в этот момент, когда ее собственное отражение начало искажаться от боли и обиды, случилось чудо. Девочка в зеркале вдруг подмигнула ей. Дерзко. Озорно. И абсолютно бесстрашно.

Это была не Оля.

Это была Яло.

И она шепнула, не разжимая губ:

— Ну что, Королева? Пойдем, наведем порядок в их кривом

Королевстве?

Зеркало под ее пальцами пошло рябью, как вода. И запахло озоном, как после грозы. Дверь была открыта.

Глава 2: Закон Искажения

Шагнуть сквозь зеркало было не больно. Это было похоже на нырок в прохладную, густую воду. На одно мгновение мир исчез, остался только тихий звон в ушах и запах озона. А в следующее мгновение Оля уже стояла на твердой земле, отряхиваясь. Рядом, с точно такой же улыбкой, отряхивалась

Яло.

— Ну вот, — сказала Яло, осматриваясь. — Мы дома. Точнее,

у них дома.

Мир по ту сторону зеркала был странным. Почти таким же, как и обычный мир, но... неправильным. Как будто смотришь на картину, которую нарисовал очень талантливый, но очень грустный художник.

Небо было того же голубого цвета, но казалось ниже, словно потолок. Деревья были зелеными, но их ветви изгибались под неестественными углами, будто им было больно расти. Даже воздух здесь был другим. Он был плотным, тяжелым, пропитанным не запахами, а оценками. Пахло «правильно»

и «неправильно», «одобрением» и «осуждением».

— Что здесь не так? — прошептала Оля, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

— Здесь все не так, — весело ответила Яло, указывая пальцем на прохожих. — Смотри.

Люди на улицах Королевства Кривых Зеркал были... одинаковыми. Они носили одинаковую серую одежду. Ходили одинаковой, торопливой походкой. И на лице у каждого была одинаковая маска — смесь усталости и тихого,

застарелого страха. Но самое страшное было не это. У каждого человека в руках было маленькое карманное зеркальце. И каждые несколько секунд он заглядывал в него. Не для того, чтобы поправить прическу. А для того, чтобы свериться. Чтобы убедиться, что он — такой же, как все. Что его «рожки» — достаточно обломаны.

Вдруг Оля заметила девочку, которая сидела на скамейке и плакала. Ее плечи дрожали. В руках у нее не было зеркальца. Зато на ее голове был маленький, еле заметный венок из одуванчиков.

— Что с ней? — спросила Оля, чувствуя, как ее собственное сердце сжимается от сострадания.

Яло прищурилась.

— Она нарушила главный закон этого Королевства.

— Какой закон?

— Закон Искажения, — ответила Яло. — Здесь нельзя быть собой. Здесь можно быть только таким, как все. Ее венок... он слишком «прямой». Слишком настоящий. И за это ее сейчас накажут.

И в этот момент к девочке подошли двое в сером. У них не было лиц. Вместо лиц у них были гладкие, отполированные зеркала, в которых отражался искаженный, испуганный мир. Один из них протянул руку и сорвал с головы девочки венок. А второй — достал из кармана крошечные, почти невидимые

ножницы.

— Что они делают? — прошептала Оля, холодея от ужаса.

— Они сейчас будут «обламывать ей рожки», — спокойно сказала Яло. — Они будут учить ее быть такой, как все. Это их главная работа.

И Оля поняла, что она не может просто стоять и смотреть. Ее мир, мир Прямых Зеркал, мир Слова и Истины, — восстал внутри нее.

— Нет, — сказала она. Не громко, но так, что даже Яло вздрогнула. — Не будут.

И сделала шаг вперед. Прямо навстречу безликим стражам Кривого Королевства.